Через пару дней, в воскресенье Пасха. В этом году она запоздалая. Впрочем, и весна совсем не торопится к нам ныне. 27 апреля, а за окном яркое солнце и самый настоящий снег, лохматые, шикарные хлопья. Нечасто такое в конце апреля, согласитесь. А мне вспомнилось празднование одной Пасхи времен молодости. Так, когда же это было? Мальчишкам, насколько помню, лет 7-9, – значит, год, эдак, 1994. Давненько, ничего не поделаешь.

Жена работала тогда в детском саду воспитателем. Работка еще та, доложу я вам, к тому же ясельная группа, но об этом сегодня не будем, – лучше о хорошем, правда? Дружили мы с Иркой Филимонцевой, коллегой жены. Жили они в малосемейке, недалеко от нас, общались, ходили несколько раз друг к другу в гости. У Иры была дочка Светлана, чуть старше нашего Мишки, хотя, почему была, она и сейчас есть. Правда, в далекой Америке. Но не будем забегать вперед, обо всем по порядку, история, на мой взгляд, забавная.

Как молоды мы были ...

Ирка сама еврейка, а муж ее, как же его звали, вспомнил, Николай, простой деревенский парень, короче, потомственный бульбаш. Родом он из Васильевки, что под Добрушем, совсем близко от Гомеля. Здоровенный, этакий васильевский мачо, добродушный донельзя. Правда, выпить любил изрядно, но, когда, на Руси это было недостатком? Короче, поехали отмечать Пасху к нему на родину, в Васильевку.

Автобус, как сейчас помню, «Икарус», забит под завязку. В тесноте, да не в обиде – все в хорошем настроении, в предвкушении, так сказать. На Севере, где я родился, Пасха не так популярна, как в Беларуси, там, почему-то больше в почете Троица. Я раза три был на Пасху на Полесье, Раиной родине, в Симоничах этот праздник самое большое событие в году, а так как теща была искренне верующим человеком, то и подавно. На Полесье гуляли широко, но в Васильевке особая культура празднования Пасхи, вот об этом я сейчас и попытаюсь рассказать.

Во-первых, Васильевка деревня большая, в те годы дворов, наверное, было четыреста. Встретили нас гостеприимно, сразу посадили за стол, мать у Коли нестарая еще женщина, кажется, у Николая был брат. В Васильевке издавна делали кирпич, поэтому вокруг деревни много карьеров. Дети уговорили пойти на рыбалку, всем нашлись снасти, пошли. Такого клева я в жизни не видел, карасики калиброванные, 5 см, спичечный коробок, не больше, но и не меньше. Только забрасываешь, тут же поклевка, успевай снимать, поправлять шкурку червяка и снова забрасывать. Азарт зашкаливает, каждый ведет свой боевой счет, все по-честному, без мухляжа. Кто выиграл соревнование не помню, часа за три набраконьерничали почти ведро, устали, но довольные потянулись к дому. Коля, уже изрядно под хмельком провалился в какую-то болотину, но, молодчина, не унывал: громовым голосом, так что слышно было во всех концах Васильевки, выводил незамысловатое «Я убью тебя, лодочник»!  Поужинали, хлопнули еще по самогонке, улеглись, надо поспать – завтра Пасха.

С самого утра снова за стол, «Христос воскрес», поцелуи, «битки» и по сто грамм. И так целый день. Кто-то приходил в нашу хату, к кому-то ходили мы. Все веселые, нарядные, пьяненькие и добрые. Но самое интересное было под вечер.

В Васильевке традиция: весь год все гуртом собирают старые автомобильные покрышки, тут тебе и от легковушек, и от грузовиков, и от сельскохозяйственной техники, короче, к Пасхе набирается изрядная гора. Не знаю кто, наверное, есть в Васильевке официальная команда пасхальных тамадов (или тамадей?), которые заведуют построением костра из покрышек. Когда мы пришли на поле, где происходило это действо, из покрышек была выложена большущая пирамида. Как только начало смеркаться, ее зажгли, огонь поднялся до самого неба. На этом поле собралась вся Васильевка, дети, старики, весь народ в полном составе. У каждой компании покрывало с нехитрой снедью, в основном, мясо, яйца, да пасочки. Люди пьют, веселятся, целуются, молодежь обжимается, праздник кипит. Когда стало совсем темно, из костра стали вылетать искры, словно трассирующие очереди. Петард, пиротехники тогда еще в наших краях не знали, спрашиваю, что это? Отвечают: «Это ребята магний в костер бросают». Короче, васильевские фейерверки, очень даже впечатляющие. Скорее всего, от покрышек и дым был черненный, но в темноте не видно.

Как я магний добывал

Вот не зря снег за окном в апреле: есть у меня и зимняя история. Рассказываю вам про магний в пасхальном костре,  и вспомнил, как в детстве самому довелось этот металл добывать. Послушайте, интересно. Жил я тогда в Североморске, ходил класс в четвертый, где-то прочитал, что магниевый порошок горит как бенгальский огонь. Кто-то из старших посоветовал, что магний можно найти только на аэродроме. Какие проблемы? В Североморске был военный авиагородок, туда мы с товарищем и направились. Стояла зима, снега в Североморске всегда хватало, до авиагородка километра четыре, но мы трудностей не боимся, держим путь прямиком к проходной. На КПП нас, естественно, погнали, военный городок все-таки, пошли вдоль колючки по периметру. Смотрим, стоит часовой, рядом никого, подобрались, просим на промилуй бог: «Дай нам, дяденька, хоть немного магния»! Солдатик злится, прогоняет настырных пацанов, какой, к черту, магний? Потом подобрел, говорит «Ладно, сейчас сделаю». Отошел под какой-то навес, тащит огромный кусок магния, килограммов 30 не меньше. Подтащил к забору, перекинул на нашу сторону, говорит «Берите, пацаны, и мигом отсюда, а то меня на гауптвахту посадят за стратегическое сырье».

Как мы эту железку притащили к дому, сам удивляюсь. Тут для здоровых мужиков трудная задача, а для двух тщедушных мальчишек? По пояс в снегу, с неподъемным грузом. Эта железка весила никак не меньше чем мы вдвоем вместе взятые. Уже грезилось, как будем напильником добывать магний, фасовать, можно даже бизнес открыть. Хотя про бизнес я, наверное, уже сейчас, задним числом придумал. Но доперли, спрятали в сарайке, на следующий день назначили испытание. Как вы уже, видимо, догадались, ни хрена это был не магний, так обычный кусок металлолома. Разочарованию нашему не было границ. Но урок хороший, на всю жизнь.

Словами бессмертного советского шлягера: «Вся жизнь впереди ...»

А вечер Пасхи в Васильевке продолжался. Я уже как-то рассказывал, что в юности пел в ансамбле, играл на свадьбах, короче был при голосе. Где-то играла гармошка, где-то нестройно пели. Взял и я свою гитару и тоже запел. Петь тихонько не умею, исполнил в концертном варианте. Сейчас уже не помню что, точно знаю, что был Высоцкий, Антонов, «Машина времени», «Воскресенье». Через 15 минут у нашего покрывала была почти вся Васильевка. Кто-то заказывал песню, кто-то наливал артисту, чем закончился этот вечер помню слабо, но мирно, без мордобоя. Вот так мы с Раей едва не стали почетными жителями славной деревни Васильевки, той что в Добрушском районе.

А Ирка Филимонцева с семьей через пару лет уехала в Америку. Обязательно пришлю ей через Одноклассников этот привет из молодости. Николай, правда, в Штатах не прижился, лет через пять вернулся в Беларусь. Сейчас, наверное, живет в Васильевке. Не знаю, но почти уверен, что зовут его на селе «Американцем». Помните, кино советское «Джек Восьмеркин – Американец»? Может и в эту Пасху, где-нибудь в Васильевке, нет-нет да и раздастся «Я убью тебя, лодочник».

Всех со Светлым праздником Пасхи, друзья! Христос Воскрес!

Пасха из прошлого ...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *