И снова месячный перерыв. Извиняйте. Теперь уж точно последняя часть. Стартовал ЧМ-2018 по футболу в России. И сразу вспомнилось:

 

Мы вернулись домой в июне 1982-го. Тогда тоже был Чемпионат мира в Испании. Эллка Рыжего честно ждала своего солдата все 2 года. Он вернулся, а тут футбол. Эллка обиделась: «Я тебя два года ждала, а ты сидишь у телевизора и пялишься на эту беготню». Рыжий выдал фразу, которую я вспоминаю каждый чемпионат: «Элла, любовь приходит и уходит, футбол же раз в четыре года».

 

Одну неделю в месяц каждое отделение чистило картошку. Наше пятое, «шлангатура», чистило в конце месяца. Человек 15 часов в восемь вечера садились кружком вокруг двух огромных ящиков и приступали. Заканчивали обычно часикам к двум ночи. Я все эти шесть часов сидел на гитаре, с маленькими перерывами на анекдоты. К концу картошки я уже чуть сипел, но ребята были довольны – перепевал весь свой немалый репертуар, да плюс традиционные армейские песни. Сейчас уже мало что помню, разве что песню-мечту:

«Прощай, Тбилиси, ты ласковый мой,

Я завтра с ребятами еду домой,

И голос ласковой Куры

Услышу с высоты…».

Иная женщина за жизнь не начистит столько картохи, сколько солдат за 2 года

Если были деньги, с зеленым армейским чайником бегали в соседние дворы за вином. Дешевое, но приятное, да и мозги туманило изрядно.

 

Еще о кухне. Хлеборезом у нас был Вовка Турубарин, откуда-то из-под Воронежа. Любил Вовка побаловаться одеколоном. Персональной кружки у хлебореза не водилось, пил из первой попавшейся. Про «Ферри» тогда не слыхивали, а простому мылу одеколон не поддавался. Так и вышло, что чай, компот или кисель почти всегда сопровождался запахом «Тройного». Хорошо, что офицерам третье наливали в стаканы, иначе бы Вовке несдобровать. В солдатской столовой питались и дежурные офицеры, а их в штабе дежурило не мало. Поэтому, кормили нас хорошо. Часто давали гречку, которую на гражданке я почти не видел, дефицит, однако. Почти через день на ужин было картофельное пюре с жаренным красным окунем, не знаю, кто уж составлял солдатский рацион, но на еду жаловаться было грех. Напротив КПП располагалась лавашная. Большой пахучий лаваш стоил 40 копеек. Обычно, у кого водились деньги, сбрасывались и брали один на четверых. Лаваш разрезался, на него клали кругляш армейского масла, и оно растекалось по еще горячему грузинскому хлебу. Тот запах не спутать ни с чем и не забыть никогда, да и вкус тоже. Кашу на завтрак можно было уже не есть. Пишу и судорожно сглатываю слюни, черт побери, вот это была вкуснотища. На День авиации, Новый год и 9 Мая был праздничный обед. От обычного он отличался настоящей котлетой, какао и пачкой вафель.

В Тбилиси лаваш был вкуснее... А может, мы были моложе

Из воронежских был у нас еще сержант Женя, вот фамилию подзабыл. Здорово играл в настольный теннис, но больше всего запомнился тем, что наизусть знал барковский вариант Евгения Онегина: «Мой дядя, самых честных правил, когда не в шутку занемог, своей кобыле так заправил, что кучер вытянуть не мог». Я раз в неделю отсылал Рыжему в Одессу одну главу. Николай потом рассказывал, что мои письма ждала вся его рота. Почтальон нес мое письмо чуть ли не на вытянутых руках и бойцы с нетерпением предвкушали минуты после отбоя, когда Рыжий с чувством читал очередную главу. Потом смеялся, что этот вариант Онегина знали наизусть все, даже те, кто Пушкина путал с Людмилой Зыкиной. Что еще интересно, летом 82-го уже дома, в парке на Киевском спуске, проходя мимо компании ребят, я услышал знакомые строки: «Минуты две они молчали, потом тихонько обнялись. Он ей сказал: «Вы мне писали?». И гаркнул вдруг: «А ну, ложись»! Уверен, стихи эти прилетели на берег Сожа из Тбилиси. А «Евгения Онегина» мы с Рыжим растянули до конца службы.

 

Немного о гараже. Было у нас и такое отделение. Несколько УАЗиков, несколько единиц грузовой техники и шесть черных «Волг». На «Волгах» возили генералов и полковников на генеральских должностях. Попасть за руль этой машины было почище, чем Христу за пазуху. Ребята всю службу ходили в ПШ, да и вообще были на особом счету. Командир части майор Элизарашвили опасался даже сделать им замечание, – а вдруг шепнет что-нибудь генералу? На дембель генеральские водители уходили с тремя комплектами прав на все категории и хорошим прессом денег. С правами просто – якобы, теряли, и на следующий день получали новые. А насчет денег, тоже не терялись. Завезет генерала в Штаб округа на Военный Совет и часа 3-4 свободен. Молодые грузины в Тбилиси были несколько тщеславны, прокатить девушку на черной «Волге» считалось высшим шиком, помните, я рассказывал вам о сотенных банкнотах? Из той же оперы. Червонец за поездку на черной «Волге», как с куста. А красный червонец, если вы помните, был серьезной денежкой.

Элитная машина времен СССР. Сейчас смешно

В Тбилиси земляков у меня почти не было. Служившие друзья рассказывали, что бывали земляки и из соседнего двора, и из параллельного класса. Для меня любой парень из Беларуси был самым близким земелей. Вот таким земляком первые полгода службы был Володя Гулида из Гродненской области. Хороший парень, неплохо играл в футбол, мы сдружились. За все два года я единственный раз был в увольнении не на стадионе. Мы с Гулидой на фуникулере поднялись в Парк отдыха, купили бутылку тархунной водки, пару пирожков и расположились где-то в уголочке на заброшенной скамейке. Кто-то говорил, что патруль в парк не заглядывает, но от греха подальше спрятались от глаз людских. Сидели, разговаривали, по чуть-чуть выпивали. На обратном пути в часть где-то еще добавляли, пришли вовремя, но никакущие. Короче, спалились. Мне ладно, финчасть меня в обиду не давала. А Володя на «Волжанке» возил начальника особого отдела, ему досталось по полной, но, слава богу, тоже обошлось. Спустя какое-то время в особый отдел из Москвы прибыл с проверкой какой-то высокий чин из Москвы. Мой земеля возил его три дня по Тбилиси, а на четвертый московский гость загрузил в транспортный самолет его «Волгу» и забрал моего Гулиду к себе в Москву. Мы еще с год переписывались, Володя возил своего нового генерала по столице, встречался с его дочкой и очень хотел на ней жениться. Потом переписка прервалась, очень надеюсь, что у моего земели все сложилось.

 

Был и у меня шанс попасть в московскую тусовку. Месяца за три до дембеля печатал я документы для начальника политотдела Кабанова. Высокий, красивый генерал иной раз снисходил до разговора с простым солдатом. Поинтересовался, чем интересуюсь, что люблю, что планирую в жизни. Узнав, что увлекаюсь английским, неожиданно предложил: «А давай, я сделаю тебе направление в высшую школу военных переводчиков. На весь Закавказский округ дается всего две путевки, если хочешь, одну я тебе выбью. Только нужно стать кандидатом в члены КПСС».

Чуть не вступил в г..., то есть в партию

Я загорелся, взял у замполита и своего шефа майора Дмитриева рекомендации в партию. Мой майор предложил: «Съезди на недельку домой, потом возвращайся, проведем собрание, примем тебя в кандидаты, устрою тебя до сентября в пионерский лагерь физруком. И отдохнешь и время до Москвы проведешь интересно». На том и порешили. Вернулся я в родной Гомель, да так в Тбилиси и не поехал. Ни о чем не жалею, правда, немного интересно, как бы сложилась моя жизнь, вернись я тогда в Тбилиси. Школа военных переводчиков готовила специалистов для военных атташе в советских представительствах. Попасть туда простому смертному было примерно, как в МГИМО. А в пионерский лагерь я все-таки попал. Правда, не физруком, а воспитателем, и не в Гудауту, в пионерский лагерь «Автозаводец» от Гомельского авторемонтного завода, что по Черниговскому шоссе, недалеко от Новой Гуты. Смотри-ка, даже названия созвучные: Гудаута и Новая Гута. Было очень интересно и там, но это, как говорится, совсем другая история.

 

 

Красная Армия всех сильней. Часть 4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *