После техникума распределили в конструкторское бюро завода «Луч». Предприятие режимное – оборонка, всех новых работников проверяло КГБ на предмет верности Родине. По весне в армию призывали в мае-июне. Мне же повестка пришла на 14 апреля.
Пошел в отдел кадров завода, объяснил ситуацию, прониклись. Тогда-то в трудовой книжке появилась оригинальная запись:

14.04.1980. Принят в конструкторское бюро завода «Луч» техником-технологом.
14.04.1980. Уволен в связи с призывом в СА.

Да еще и подъемных 30 рублей выдали – на них я организовал проводы.

14 апреля день просидели в военкомате, за забором провожающие, прямо на траве скатерти-самобранки, гитары, гармошки, слезы девчонок и наказы родителей. Открывались ворота, выходила группа призывников и нестройной колонной, в окружении друзей и родственников, пешком направлялась к вокзалу. В вагон некоторых уже заводили под белы ручки. А нас отпустили до 19-го. Счастье-то какое! Еще целых 5 дней свободы.

И все-таки забрали. Едем в Гродненскую область, город Сморгонь, на погонах сопровождающего прапора птички – значит, военно-воздушные силы. Приехали к вечеру, потом на машинах в часть. Построили, пересчитали, одного не хватает. Побег? Нет, на следующее утро, у КПП на коне появился потерявшийся армянин. Где-то отстал, в ближайшей деревне купил (!) лошадь и поскакал искать боевых товарищей. Говорили, что кобылку отвели назад, армянина, правда, оставили.

На ночь разместили в каком-то здании, на длинных деревянных нарах. Теснотища, не вздохнуть. Кто-то пожаловался: «Товарищ сержант, тесно». «Тесно? Всем повернуться на правый бок, добавить сюда еще десяток бойцов»!
                                                     Салага-1980

Видно, очень нуждалась армия в пополнении – курс молодого бойца длится по обыкновению месяц. Мы же приняли присягу 1 Мая. Из сморгонских двух недель очень запомнился один момент. Нас послали в лес рубить молодняк на стоянке законсервированной техники. Среди сосен стояли тысячи(!) машин: тягачи, танки, мотоциклы, грузовики, десятки машин, названий которых я и не знаю. И все это «с нуля», новенькое, ни разу не использованное.

После присяги нас стали разбрасывать по всему огромному Советскому Союзу. Перед строем стоял капитан со списком в руках и зачитывал: «Владивосток. Иванов, Петров, Сидоров…». Причем, почти каждое назначение сопровождалось непритязательным армейским юмором. В моем случае это звучало так: «Тбилиси. Ну, что бойцы, заклеивайте жопу пластырем».

Поехали в Грузию. Через всю страну, с пересадкой в Ростове-на-Дону. Восемь салажат, без сопровождающих; билеты, сухпай, да тощие солдатские вещмешки. Часов в 11 вечера проезжали Гомель. Поезд стоял на вокзале 30 минут, к одному из нас успела прибежать к вагону девушка. Завидовали.

И вот Тбилиси. На метро приехали в часть, в столовую, потом в казарму. А там сто дембелей и нас восьмеро пацанят. Смотрели деды на нас, как кот на сметану, командиры боялись оставить нас одних на полчаса. За десять дней, пока не стал прибывать наш призыв, досталось по полной – и туалет, и швабра, и подъем-отбой часа по два. Но без фанатизма.

Первый караул, первая губа

Подучили уставы, по одному, по два начали подпускать нас в караул. Штаб ВВС размещался в двух зданиях на расстоянии где-то в три км. В одном штабе, где размещалась наша казарма – первый караул, а во второй нас возили на 66-м газоне.
Два поста – один внутри штаба на входе, другой у железных ворот с красной звездой. Начкар и восемь постовых. Салабон и восемь дедов. В 16.00 заступили. Я сразу встал на пост у ворот. Через два часа сменили, ушел в караулку драить полы, еще через два часа учил уставы. В десять вечера снова на пост. Отстоял свои положенные два часа, потом два часа бодрствующей смены, еще два отдыхающей, а тут и моя подоспела. Короче, на посту меня держали десять часов, почти как Чонкина. Думаю, ничего дадут вздремнуть – не тут-то было. Надо сопровождать секретчиков в штаб округа. Кто поедет, даже не обсуждалось. По дороге все-таки удалось покемарить с полчасика. Приехали к себе. По уставу положено идти за начкаром и с ним разряжать автомат. Что я сам не справлюсь? Подошел к пулеулавливателю, разрядил автомат. Все сделал, как положено, только вот рожок отсоединить забыл. Когда нажал на курок, раздалась очередь… В штабе шел Военный совет, как раз офицеров отпустили на перекур, во дворе стояло человек пятьдесят. А тут стрельба. На рожках лежит дымящийся автомат и рядом я с глазами-блюдцами. Подлетел начальник оперативного отдела полковник Дубенко, орал так, что качались деревья.
— Десять суток гауптвахты!
— Есть десять суток гауптвахты.
— Сколько служишь?
— Второй.
— Год?
— Нет, месяц.
— Тьфу, сопляк! Брысь с моих глаз долой, а то пришибу!
И из караула меня прямиком отправили на гарнизонную гауптвахту.

На губе не сладко. Курить нечего, спишь одетый на деревянных шконках, которые на день пристегиваются к стенкам. Каждый день возили куда-нибудь на работы, там иногда удавалось стрельнуть пару сигарет. А потом я словно попал в рай. Повезли нас человек десять куда-то за город, ехали больше часа, выгружаемся, рядом горы, изумрудные зеленые поля, на которых пасутся овечки. Правда, рай. Бетонировали какому-то местному олигарху подземный гараж, в день приезжало всего пару машин бетона, мы их за полчаса вырабатывали и нежились на травке, под ярким солнышком. На обед нам давали жаренного барашка и молодое грузинское вино. Дней пять мы нежились под ласковым южным солнцем, но все хорошее когда-нибудь кончается, закончились и мои 10 суток ареста. Пока я сидел на губе, дембелей всех отпустили по домам, пришли ребята моего призыва, среди которых я уже выглядел бывалым воякой, понюхавшим пороху и похлебавшим баланды гауптвахты. А еще через недельку я попал в струю, сначала политотдела, а потом финчасти. И пошла рутинная работа. Но об этом я вам уже рассказывал.

Полтора года спустя

Вместо отпуска на гауптвахту

Через год, на 9 Мая мне объявили отпуск. Радовался – 10 дней дома, встречи с друзьями, с родными, глоток свободы. Вечером того же дня «шлангатура» собралась провожать на дембель товарища. Завтра уходил домой почтальон – хороший русский парень из Ашхабада. Золотые руки в электронике, все друзья увезли домой сделанную им цветомузыку. Собрались у киномеханика, принесли с кухни огромную сковороду жареной картошки, достали заготовленные заранее две канистры благородного грузинского вина. Сидели, общались, строили планы на гражданку. Потом сходили за добавкой, благо в соседнем дворе продавали чачу, рубль двадцать за пол-литра. Засиделись допоздна, в час ночи кому-то в голову пришла мысль идти прощаться с Тбилиси. Гитару в руки и за ворота. Представьте картину: «Восемь нетрезвых солдатиков идут по центральной улице столицы Грузии и распевают «Последний раз пройдемся мы по Руставели…». Вскоре подъехал «шестьдесят шестой» из комендатуры. Четверо (и, самое главное, виновник вечеринки) смогли убежать, другая четверка отправилась прямиком на губу. По дороге вспомнил об отпуске, сделал друзьям ручкой, и на полном ходу рыбкой выскочил из машины. Как не убился, до сих пор не понимаю, вернули к друзьям и завезли-таки на гауптвахту. Вместо 10 дней отпуска досталось десять суток губы. На работу к грузинским миллионерам попасть в этот раз не довелось, пришлось испить горькую чашу до дна. Пару раз встречались курсанты артиллерийского училища, в лапы которых мы тогда попались. Приветствовали они меня не иначе как «Ну, здравствуй, каскадер»!

Закончилась вторая часть моих армейских мемуаров, а память хранит еще столько интересного. Поэтому, ждите «Красная Армия всех сильней. Часть 3». Она уже на подходе.

Красная Армия всех сильней. Часть 2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *